Преподаватель политэкономии (polit_ec) wrote,
Преподаватель политэкономии
polit_ec

Category:

Добрый человек из Нью-Ланарка

Сегодня я расскажу вам трогательную и немного грустную историю о человеке, которому досталось все, о чем мечтают очень многие - богатство и слава, любовь и долгая жизнь, и который без сожаления расстался со своим состоянием, пытаясь сделать лучше жизнь других людей. Он поставил несколько выдающихся социальных экспериментов, которые унесли его капиталы, но зато обогатили человечество бесценным опытом. Несмотря на его знания и талант, деньги и энергию, многие его начинания потерпели неудачу. Но тем более важно знать, как и почему это произошло всем, кто размышляет о справедливом устройстве общества, и тем более ценны те его достижения, которые остались в нашей жизни до сего времени.

Путь к успеху

Роберт Оуэн родился в 1771 году в городке Ньютаун в Уэльсе. Его отец делал седла, торговал скобяными изделиями, служил почтмейстером, но капиталов не нажил, а детей в семье было семеро. В 10 лет Бобби пришлось отправляться на поиски счастья в большой город. Несколько лет он был учеником, а потом приказчиком в мануфактурных магазинах разных городов, пока к 16 годам не добрался до Манчестера. А Манчестер в то время был текстильной столицей Англии и одним из главных центров промышленной революции. На смену ручному труду здесь вовсю шли машины.

Ну, техника тогда была совсем простенькая. Смышленый парень сообразил, как устроены станки, попробовал сам смастерить такую штуку, а потом открыл небольшую мастерскую по производству прядильных машин. Спрос на них в Манчестере был большой. Затем он завел собственную прядильную мастерскую и работал там с двумя-тремя рабочими. В те годы Роберт страстно увлекался химией и придумал способ обработки грубых сортов американского хлопка.

На энергичного и знающего молодого бизнесмена быстро обратили внимание манчестерские фабриканты. В 19 лет он был назначен управляющим текстильной фабрики, стал одной из звезд местной светской жизни, и в 22 года был избран действительным членом влиятельного и престижного Литературно-философского общества. На его заседаниях обсуждались самые модные философские идеи – а ведь это были годы Великой французской революции, лозунгов свободы, равенства и братства. Там Роберт впервые познакомился с идеями социальных реформ, которым посвятил всю последующую жизнь.

Филантроп

В 1799 году преуспевающий менеджер получил приглашение возглавить крупную текстильную фабрику в Нью-Ланарке в Шотландии. По счастливому стечению обстоятельств у хозяина была молодая дочь, которая вскоре стала женой Оуэна и матерью его семерых детей. Тесть сделал Роберта совладельцем фабрики. Казалось бы, жизнь удалась, чего еще желать?

Но Роберт приехал в Нью-Ланарк с готовым планом социальных реформ. Он был убежден, что фабричное рабство и нищета рабочих не просто достойны жалости, а невыгодны самим капиталистам. Сначала на практике, а затем и в теории он разрабатывал идеологию патроната – отеческой заботы предпринимателя о своих рабочих, которая должна окупиться благодаря совершенно другому отношению рабочих к труду и к своему нанимателю.

Повсюду в Англии рабочий день тогда продолжался 13-14 часов, а в Нью-Ланарке он был ограничен 10 с половиной часами. Для престарелых были заведены пенсии – неслыханное в то время дело. Оуэн построил для своих рабочих целый поселок из домов, конечно, не шикарных, но вполне сносных, особенно по сравнению с прежними лачугами, и брал за проживание очень умеренную плату. В фабричных лавках продавались доброкачественные товары по невысоким ценам, но все же выше себестоимости. Для детей рабочих, начиная с двухлетнего возраста, была открыта школа (в наше время ее скорее назвали бы детским садом). Венцом его усилий стало открытие в Нью-Ланарке Института формирования характера. Оуэн был убежден, что судьба человека определяется его характером, а характер формируется условиями жизни. Значит, в достойных условиях сформируются новые люди, свободные от пороков, порожденных нищетой и унижениями!

Самое удивительным для окружающих было то, что при всех этих расходах фабрика приносила прибыль. Производительность труда на ней не шла ни в какое сравнение с другими предприятиями. Хотя другие предприниматели не спешили перенимать опыт Оуэна, фабрика в Нью-Ланарке скоро стала одной из достопримечательностей Великобритании, посмотреть не нее приезжало множество туристов, как английских, так и зарубежных.

Опыт и идеи Оуэна легли в основу Фабричного акта, принятого в 1819 году, который запрещал самые вопиющие формы эксплуатации детей, ограничивал продолжительность рабочего времени. В наши дни во всех развитых странах законодательство о труде представляет собой мощную ветвь правовой и социальной системы.

Единственное, что долгие годы омрачало жизнь Р.Оуэна, - это постоянные препирательства с компаньонами. Хотя у него всегда был наготове веский аргумент, прибыль, все же из-за его «нелепых и неразумных трат» постоянно вспыхивали стычки, согласие на каждый шиллинг приходилось добывать измором. В конце концов, Оуэн решил и эту проблему. Он нашел несколько богатых филантропов, которые согласились выкупить у его компаньонов их долю и предоставить управляющему полную свободу, довольствуясь твердыми 5 процентами на вложенный капитал. Прежние компаньоны тоже были счастливы избавиться от опасного чудака.

Коммунар

Уверившись в правоте своих идей, Оуэн стал призывать к переустройству всего общества на выдвинутых им принципах добра и справедливости. Он подчеркивал, что если скромные средства одной фабрики позволили привести к относительному благополучию множество людей, то огромные ресурсы, находящиеся в руках правительств, могут сделать счастливыми и зажиточными всю нацию, и даже все человечество. В 1817 году Оуэн впервые публично изложил свой план. Он заключался в создании коммун, где все будут сообща жить и трудиться, где не будет собственности, религии и семьи. Воспитанный на идеях Века Просвещения, Оуэн видел в них не опоры, а оковы общества.

При всей прежней популярности Оуэна, для основной части английской образованной публики это было слишком. Чудак оказался анархистом, разрушителем основ. Лорды и фабриканты еще могли пожертвовать малую толику на благотворительность, но никак не на подрыв фундамента общества. Столкнувшись с бойкотом в обществе, утратив поддержку даже своих Нью-Ланаркских филантропов-компаньонов, в 1825 году Оуэн с сыновьями отправился в Америку. Он купил в штате Индиана 30 тыс. акров (12 тыс. га) земли и основал коммуну Новая Гармония. В течение нескольких следующих лет он основал еще несколько колоний поменьше в Америке, в Шотландии и в других местах.

Несмотря на выдающиеся организаторские способности Оуэна, все эти начинания потерпели крах. Уравнительное распределение, обязательный труд, невозможность уединения и частной жизни вели к конфликтам среди коммунаров, а экономическая эффективность коммун оставалась плачевной. Собственно говоря, Оуэн был не единственным, кто считал идеалом жизнь коммуны и пытался его реализовать на деле. Но кроме израильских киббуцев сложно назвать другой пример, который оказался бы жизнеспособным. После нескольких лет безуспешной борьбы за выживание коммун Оуэн был принужден отступиться от этой идеи. Она обошлась ему в 40 тыс. тогдашних фунтов стерлингов, что составляло львиную долю его состояния и было огромной суммой (для перевода в современные фунты это надо умножить как минимум на 50).

Против денежного рабства

При всей своей энергии Оуэн тяжело пережил неудачу своих коммун, которые в мечтах виделись венцом его жизни и прообразом счастливого будущего всего человечества. Он разделил большую часть оставшихся капиталов между своими семью детьми и пару лет жил относительно спокойно, хотя и продолжал выступать со своими идеями и работать над книгами. Ведь ему было уже 60. Но не тот это был человек, чтобы надолго опустить руки.

Размышляя над тем, что источник всего богатства труд, Оуэн подумал: а нельзя ли избавить людей труда от посредничества денег? Что если обменивать товары прямо по их трудовой стоимости – в соответствии с тем количеством труда, которое было потрачено на их производство? Ведь тогда производство будет освобождено от цепей, которые наложены на него денежным и торговым капиталом, перестанет платить дань купцам и ростовщикам. В 1832 году Р.Оуэн открыл в Лондоне Биржу трудового обмена. Любой желающий мог доставить туда товары, получив за них не деньги, а трудовые билеты по расчету времени, потраченного на производство – по 6 пенсов за 1 час.

Поначалу биржа имела огромный успех. Сказалась и новизна идеи, и имя Оуэна. Уже в первую неделю на биржу поступило товаров на 10 тыс. фунтов стерлингов, а некоторые лондонские магазины стали принимать трудовые билеты наравне с деньгами.

Однако энтузиазма хватило ненадолго. С первых дней начались препирательства из-за оценки количества и качества вложенного в товары труда. Ведь его производительность у людей была разной, к тому же сложный и квалифицированный труд нельзя было оценивать наравне с простым, а как определять поправочные коэффициенты было непонятно.

Кроме того, довольно быстро выяснилась разница между трудом как идеальной мерой стоимости и конкретным трудом, вложенным именно в данные башмаки или тарелки. Купцы везли на биржу со своих складов все неликвидные остатки, на производство которых, тем не менее, труд был потрачен – с этим не поспоришь. А забирали они взамен все мало-мальски пользующееся спросом. Через короткое время Биржа трудового обмена превратилась в биржу неходовых товаров и обанкротилась.

Этот опыт добил состояние Оуэна, но показал на практике, для чего в экономике нужны деньги. Ведь мало потратить труд, надо еще, чтобы его результат был кому-то нужен. Если работник 12 часов в день бьется головой в стену или до изнеможения лепит кособокие горшки, то его усталость не придает результату труда никакой ценности. Именно продажа товара подтверждает (или не подтверждает) признание общественной полезности труда, потраченного на его производство.

Отец профсоюзного движения

В 1833-1834 годах Р.Оуэн, окончательно обедневший, но по-прежнему популярный в рабочей среде, стоял у истоков первого английского общенационального профсоюза. В него вошли около полумиллиона работников, готовых сообща отстаивать свои права и добиваться улучшения условий своей жизни и труда.

Как человек практического склада, Оуэн понял силу организованных масс. Если ему одному с огромным трудом удавалось убеждать хозяев предприятий в необходимости и даже полезности для бизнеса нормальных трудовых отношений, то многотысячные организации рабочих с помощью забастовок и других коллективных акций могли этого добиться гораздо быстрее. Как известно, в этом вопросе жизнь подтвердила его правоту, и массовые профсоюзы стали одной из сил, до неузнаваемости преобразивших классический капитализм трущоб и нищеты.

Но сам Оуэн недолго оставался во главе своего детища. Жесткие и прагматичные лидеры, вышедшие из рабочих, были далеки от его идеализма и стремления к справедливому обществу. Они ставили перед  профсоюзом конкретные приземленные цели. С ними он ужиться не сумел.

После 1834 года пожилой Оуэн отошел от практических дел, хотя по-прежнему много выступал и писал. В 1858 году, когда ему было уже 87, он почувствовал себя плохо на одном из митингов. Оправившись, он вдруг решил посетить родной Ньютаун, где не бывал с детства, и там, на своей малой родине скончался.

Как оценить итоги жизни и работы Роберта Оуэна? Если обращать внимание в первую очередь на то, что многие его начинания потерпели крах, а сам он разорился, можно считать его идеалистом-неудачником. Но если посмотреть на его жизнь и идеи с позиций сегодняшнего дня, то очевидно, что он ставил и пытался решать великие задачи, и при всем своем идеализме во многом предопределил ход европейской социальной истории.

Tags: XIX век, Экономическая история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment